Понедельник, 23.10.2017, 18:06
Лискинский историко-краеведческий музей
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас, Гость · RSS
Меню сайта
Наш опрос
Нужно ли сохранить исторические здания воинской части в городе?
Всего ответов: 109
Новости
Лента предоставлена порталом Музеи России
Матариалы и пожелания направляйте по адресу news@museum.ru
www.museum.ru
Музеи России
Музеи России
Москвы и Санкт-Петербурга
...
 Каталог статей
Главная » Статьи » Краеведение

Кисляков В.С. "Загадки и тайны Лискинских Красных ворот" часть 2
Доктор исторических наук,
профессор, почётный член
Ассоциации окончивших МГИМО
Кисляков В.С.

ЗАГАДКИ И ТАЙНЫ ЛИСКИНСКИХ КРАСНЫХ ВОРОТ

ПРОДОЛЖЕНИЕ


Если Я гореть не буду,
Если ТЫ гореть не будешь,
Если ОН гореть не будет –
КТО тогда разгонит тьму?
Назим Хикмет

Я эпох исторических крошево Нанизать собираюсь на нить.
Голоса из далёкого прошлого Призывают меня говорить.
Расплодились историки умные, Геродоты отхожих мест:
Безбородые, шумные, юные – Недвусмысленный просят жест.
Вам, послушникам чуждых боссов, Говорю на века вперёд:
Мы  -потомки свободных россов. Мы – свободный русский народ.
Нас судьба увела от пошлого, Мы другим не мешали жить.
Голоса из далёкого прошлого, Как связавшая вечность нить .
Иван Петров

Первоначальный замысел вынесенной в заголовок непростой темы, логикой историцизма – последовательного изложения кипения вокруг Лискинских Красных ворот, «без перерыва на обед и выходных», безмерного котла людских страстей, подвёл автора к стержневой проблеме исследования – попытаться сжато, в телеграфном стиле, высветить, ЧТО волновало и КАК реагировали наши пращуры, начиная от рубежа столетий и вплоть до Великой Отечественной войны, в первой половине ХХ века, здесь, в Центральном Черноземье, на военные, экономические и политические тайфуны, словно подстёгивавшие Русь догонять промышленно развитые страны. Но озвучить что-то, чему безмолвными свидетелями были канувшие в Лету Красные ворота, как и сами участники словесных и более жестких массовых баталий в условиях младенческих шагов звукотехники, возможно лишь косвенным путём. Насколько это получилось у автора – судить читателям. Ведь только барону Мюнхгаузену, протрубившему на морозе охотничий клич, удалось услышать его в уже оттаявшей трубе.
А памятуя давнюю истину – взялся за гуж, не говори, что не дюж, добавлю современное: Надо, Федя, надо! Ведь знать, помнить и понимать реакцию наших прадедов и дедов на калейдоскоп событий первой половины ХХ века, непосредственно влияющие на происходящее сегодня, мы, прямые наследники и продолжатели их дел, ОБЯЗАНЫ.
Здесь самое трудное в том, КАК обрисовать и выразить грохотавший вокруг Красных ворот Петровской слободы, города Свободы, станции Лиски многовекторный прибой людских эмоций, отражавший настроение и реакцию различных групп и слоёв населения на водопадом обрушивав-шихся на них крутых изломов нашей истории, спрессовавшей столетия – в годы?!
Пусть попробует читатель отразить или изобразить человеческий крик, страх, смятение ду-ши, шок, глубинно воспринимаемые не зрительно, не слуховыми перепонками, а умом, сердечны-ми переживаниями, вплоть до инфарктов и инсультов. Здесь невольно приходит на помощь не столько описание эмоций в их словесной обёртке, не реакция отдельных личностей или толпы в целом, а их конкретные действия или печатная реакция на реальные события и факты, органиче-ски вплетаемые в историко-психологическое эссе.
Уместно напомнить, что объектом наших изысканий является Черноземье, считавшееся у эл-линов «Ойкуменой» (краем земли), а вплоть до конца XVII века – «Диким полем». И, видимо, не случайно на бескрайних просторах «необъятной Родины моей» не найдёшь такого необычного названия.
Не претендуя на оригинальность трактовки данного титула, для меня он – символ извечного стремления Человека ежедневно бороться «за землю, за волю, за лучшую долю». И здесь призна-юсь, как на исповеди – моим девизом было и остается извечное, беспокойное – МОЖНО НЕ ЖИТЬ, НЕЛЬЗЯ НЕ БОРОТЬСЯ! Именно в наш край, спасаясь от экономического, политического, национального, религиозного и духовного притеснения, стекались с ближних и дальних мест вольнолюбивые люди. Здесь всегда витал дух Стеньки Разина, Емельяна Пугачёва, Кондрата Булавина *. Многовековые набеги кочевых племён, возведение засечных полос, построение городов-крепостей Острогожска, Коротояка, расселение черкас (украинцев) на правобережье Дона, несовместимость мультинациональных, религиозных и культурных этносов создавали гремучую смесь столкновения интересов и одиночек, и групп, вступавших  между собой в неизбежные житейские контакты с «выяснением» территориальных, экономических и прочих проблем.
Отмена Александром II крепостного права в 1861г. стала рубежным в развитии производи-тельных сил и товарных отношений, породив вместе с ними новые формы угнетения и антагонизма между людьми. «Распалась цепь могучая, распалась, расскочилася. Одним концом по барину, другим – по мужику» (Некрасов). Помещики не желали безвозмездно отдавать «свою» землю, отрезая себе лучшую, а крестьянам – малоплодородные участки, требуя за них цену, многократно превышающую реальную стоимость земли или отрабатывать трудовую повинность. Правительство, по своей «доброте», выплатило вчерашним крепостникам огромную сумму – два миллиарда рублей, обязав «освобождённых» выплачивать эти деньги, плюс огромные проценты за них, в течение последующих десятилетий. Самое возмутительное для крестьян было то, что их обязали выкупать по непосильной для них цене, их же собственную землю.
Среди вчерашних крепостных начал резко набирать обороты процесс расслоения крестьян-ства на зажиточных (кулаков), середняков, бедняков, малоимущих, однолошадных, безлошадных и т.д. Кулаки («чумазые лендлорды» - Ленин) присваивали земли бедняков, нещадно эксплуатируя их, ссужали деньги под большие проценты и под отработки в своих хозяйствах. Бедняки были вынуждены уходить на зиму на заработки в города, а чаще всего, продав за бесценок свой жалкий надел или наниматься за нищенскую плату чернорабочим в мастерских.
Другим мощнейшим толчком, открывшим новую страницу в истории Петровской слободы, явилось появление в ней «железки», вызывая поначалу у обывателей удивление: как это чёрный камень не только горит в «огромном самоваре», но и, при нагреве, тянет за собой по двум колеям солидный груз. Но этот «чудо-самовар», буквально, вспорол прокисание убогих деревень, лишив конную тягу её тысячелетней монополии и породив множество, неслыханных ранее, профессий и специальностей. По образному выражению А.И. Куприна, «паровая тяга убила конный извоз, ли-хое ямщичье племя понемногу растеряло свои буйные замашки и молодецкие обычаи, перешло к другим занятиям и специальностям» .
Каким образом сплетение двух извечных бед России – дураки и дороги – привело к своеоб-разному «кесареву сечению» - сооружению станции с ласкающим слух названием Лиски с нагор-ного, воспользуюсь здесь профессиональным термином речников крутого, на луговой, левый бе-рег, многократно описано нашими неутомимыми исследователями. Здесь отмечу, что мозговых извилин проектировщиков хватило лишь на измерение циркулем каждых ста километров для воз-ведения ж.д. линии Москва-Ростов. Очередная станция уткнулась циркулем, как промежуточная, с выделением на её сооружение соответствующего скукоженного бюджета.
На редких фотографиях тех лет убого выглядит наша деревянная прародительница-станция и наспех скроенное из того же хрупкого каркаса депо, вмещавшее восемь слабосильных «Овечек». Автору довелось наблюдать, как вручную на поворотном круге вертели «Овечку» в требуемом направлении. Возведённая позже гравирня для остужения воды стала для нас, мальчишек, местом купания, в казавшемся нам огромным бассейне.
Недальновидность проектировщиков проявилась и четверть века спустя. Когда с построени-ем однопутки с Поворино на Харьков наша станция стала узловой, поток грузоперевозок и пасса-жиров возрастал, а убогий вид «промежуточной» был весьма далёк от редкого в XIX веке и обязывающего названия «узловой станции».
На недостаток скромности не могли пожаловаться и издатели ж.д. Справочника 1896г., где впервые, в рекламных целях, привлекают пассажиров интригующим подзаголовком «В русской Швейцарии»: «… с чувством понятного трепета смотрит пассажир на срезанную громаду меловых гор со знаменитыми «столбами» Больших и Малых Див … составляющих одно из самых живописных в Воронежской губернии мест» .
Не напрягая мозгов, составители просто повторили название германской дивной местности на правобережье Эльбы – Саксонской Швейцарии. Вертикали крутых гор, воздвигнутых рядом с красавцем Дрезденом, вызывают восхищение, а сам город называли «Северной Швейцарией», варварски разрушенный во Второй мировой американской авиацией. Когда полвека спустя мы посетили восстановленный город, моя шестилетняя дочка, увидев руины былого великолепия, с детской непосредственностью произнесла – разломанный город. А о какой Швейцарии могли думать жители Петровской слободы, известно, что скупой платит дважды. Возможно, что где-то в архивах и сохранились суммы стоимости построенного в 1901 г. Лискинского, одного из лучших вокзалов России, но именно он, по мнению автора, явился «повивальной бабкой» сооружения красных ворот в Петровской слободе .
Красные ворота – это больше, чем памятник архитектуры минувших дней. Это – составная часть, камертон полувековой истории Лисок, вместившей в себя столько тектонических сдвигов и смен эпох, на «переваривание» которых и приспособление к ним многим странам потребовалось не одно столетие, словно подтверждая слова Тютчева, что Россию «аршином общим не измерить» и оспаривая тезис Маркса о «кроте истории, роющем медленно, но верно».
Красные ворота, словно магнитом, притягивали к себе массы людей, стремившихся узнать последние новости и поделиться своим, наболевшим. У Красных ворот, как на операционном сто-ле, вскрывалась анатомия человеческих интересов и страстей. Для оценки глубин и масштабов болевых точек, касавшихся и народа в целом, и отдельной личности на каждом конкретном временном участке, для современных читателей своеобразной лоцией может служить их собственный багаж знаний и учёт сегодняшних общих социально-экономических и политических условий, в которых оппоненты «шли на абордаж», разыгрывая репетиции классовых схваток, предвестников грядущих исторических потрясений. В противном случае есть риск оказаться в положении строителя, начинающего сооружение… со второго этажа. Поэтому, надеюсь на понимание и терпение читающих, что буду, хотя бы пунктирно, тезисно повторять некоторые известные истины и факты.
Бурный рост промышленности разорение крестьянства привели к массовому исходу послед-них из  деревень в города.  В 1900г. в Воронежской губернии около трети хозяйств были безло-шадными, около 40% - однолошадными, земля обрабатывалась сохой и бороной. «Крестьянин был доведён до нищенского уровня жизни: он помещался вместе со скотиной, одевался в рубище, кор-мился лебедой… Крестьяне голодали хронически и десятками тысяч умирали во время неурожа-ев» . Даже активный апологет  крепостничества, кадет Шингарев, признавал, что крестьянство Воронежской губернии стоит на той последней грани, после которой начинается уже неуклонное его вымирание .
Крестьяне из черноземных районов уходили на заработки в города, поступали на заводы, в ж.д. мастерские. В 70-е годы XIX века в Воронежской губернии из деревни ушло около 130 тысяч человек, а в одном только 1902г. на заработки ушло свыше 220 тысяч крестьян. Избавившись от помещиков и кулаков-мироедов, вчерашние крестьяне «вываривались в заводском котле», попадая в тяжелейшие условия труда. Работая по 12-14, а иногда до 16-18 часов, без отпусков, получали мизерную зарплату. Отсутствие охраны труда приводило к частым увечьям.
Для иллюстрации сошлюсь на пример своего отца. Семейство Кисляковых в Коротояке счи-талось «справным», но в нём «под одной крышей» проживало три поколения, где у прадеда было 6 детей, у деда – отца моего папы – тоже шестеро. В конечном итоге на долю моего отца приходи-лась всего одна четверть овцы. Результатом такого семейного расклада к началу ХХ века полное обнищание каждого из поколений веками цементировавшегося крестьянского уклада с туманной неизвестностью свободы действий каждого. Конечным итогом семейства Кисляковых, как и большинства односельчан, была нищета и разорение. И не от хорошей жизни мой отец был выну-жден наняться грузчиком на мельницу в уездном Острогожске, получая буквально гроши за ад-ский труд. Это была работа «на износ»: за ночь выгрузить вагон зерна (18-20 тонн), загрузив его мукой. На недостаток силёнок в нашем роду никогда не жаловались: прадед легко поднимал брев-но, неподъёмное для двух дюжих мужиков. Рассердившись на сына, он в сердцах дёрнул его на-гольный тулуп, тот даже не тронулся с места, и в руках прадеда остался ошмёток крепкой кожи от добротной шубы. А мой отец ишачил на своего «добродетеля»-помещика четыре года за копееч-ную зарплату и за «место под солнцем» - конуру в той же мельнице. В 1914г. он устроился кочегаром котельной, подававшей воду из Богатого озера паровозам на ж.д. станции. Эта котельная стала для отца местом работы и «хоромами» для проживания. В том же году он пошел «на повышение», получив место чернорабочего в Лискинском паровозном депо.
Перефразируя заголовок поэмы Некрасова «Кому живётся весело, вольготно на Руси?» - КАКАЯ категория тружеников, получив «вольную», сельская или городская, стала жить лучше? – можно дать однозначный ответ: «ОБЕ ХУЖЕ»! И те,  и другие в поте трудятся, и обе – маются. Тяжелой гирей вросла в их плоть горькая истина – от трудов праведных не наживёшь палат ка-менных.
В пореформенной России конца XIX – начала ХХ века шел стремительный процесс классового размежевания на богатых и бедных. Как легенда передавался рассказанный мне отцом нашумевший случай на станции Лиски, знойным вечером опустевшей из-за палящего солнца.
Разомлевшие от жары заполнившие все четыре пассажирских вагона отъезжающие нетерпе-ливо ожидали отправления поезда. Дежурному по станции, равно как и провожающим, изнываю-щим от жары, каждая минута казалась вечностью. А до отправления поезда, согласно расписанию, оставалось ещё четверть часа. К радости всех, дежурный ударил в последний раз, трижды, в звон-кий колокол, означавший сигнал к отправлению поезда. Но на его беду к станции, под звон коло-кольчика, вся в мыле, прискакала тройка. Первым вопросом выскочившего из неё барина был – А где поезд? – А вот уже у моста, ответил дежурный, успевший перевести часы на Лискинской станции на 15-20 минут вперёд и попросив о том же своего коллегу на соседней станции. Вытащив за цепочку из кармана жилетки часы, «запоздавший» сверил их со станционными, не поленился из кабинета дежурного позвонить на следующую станцию. Своё возмущение он обрушил на золотые часы, с силой ударив их о рельс, раздавив, в заключение, к тому же, ботинком. Предметом осуждения железнодорожников был не факт проделки дежурного, а мотовство барина, превратившего золотые часы в хлам с немыслимой для жителей слободы ценой – не менее 30-50 рублей. Ведь заработок рабочего в депо едва достигал рубля после пятилетней кабальной в нём работы, путевого смотрителя – 4 рубля в месяц, а женщины – как путевого обходчика – всего два рубля.
Было над чем задуматься и городским, и сельским трудягам.
Подобно тихим водам сонной реки, внезапно втянутым в водоворот глубокой воронки, рос-сийская деревня попала в жесткие объятья набиравшего силу капиталистического чистогана в ли-це царских чиновников и их подручных в сельской местности, обложивших крестьян непомерны-ми налогами и поборами.
Сетованиями и разговорами «на завалинке» с соседями подтверждали истину, что, когда два неуча поучают друг друга, ни один из них умнее не будет. А «бывалые», посещавшие уездные центры и города, привозили диковинные вести. Требования неукоснительной выплаты налогов вынуждало крестьян, в ущерб своим потребностям, вступать в товарно-денежные отношения, продавая часть выращенного ими урожая на рынке. Лиски, как узловая станция, были втянуты в финансовую удавку ещё в большей степени, т.к. местные спекулянты-перекупщики с/х продукции переправляли её далее, на Север по ж.д., и за границу, на Юг, через Азовское море.
Лискинские Красные ворота в силу сложившихся обстоятельств стали на десятки лет свое-образным магнитом, притягивавшим к себе и местных – Петровских, и жителей окрестных дере-вень, равно как  проезжавших и приезжавших пассажиров, вокруг которых концентрировались и сталкивались интересы и человеческие страсти во всей их непредсказуемой бесконечности.
Число крестьян, подходивших к Красным воротам, росло вместе с возрастанием привозимо-го ими товара. Это лискинское «чрево Парижа» в миниатюре превратилось постепенно в своеоб-разный университет без стен и дверей, но с бесконечно высоким потолком. Неграмотные мужики, словно с первородным ощущением восприятия ребёнком жизни, сразу окунались в незнакомый и непонятный им мир большой политики. Ведь вся их философия в этой сфере сводилась к житейскому: «До Бога высоко, а до царя далеко. А мы сами с усами, так мотай себе на ус».
А начиналось, вроде, с малого: выплата в царскую казну непосильных налогов и кулакам-мироедам недоимок вынуждала сельских трудяг вывозить и продавать в волостной слободе, не-редко отложенное для посева зерно, дрова и то, что можно было превратить в деньги. Пока устав-шие кони и быки поглощали фураж, «коробейники поневоле» коротали время в трёх, располагав-шихся рядом со станцией чайных, чаще всего – помещика Тевашова *. Пробавляясь «горячитель-ными» напитками, слушая граммофон, говорили «за жизнь». С превращением станции в узловую и резким ростом товаро- и пассажиропотоков чайные уже не вмещали всех, желавших высказать своё, наболевшее, понять и осмыслить новости, волновавшие каждого.
И.А. Бунин сравнивал неграмотного крестьянского мужика с неотёсанным бревном, из которого можно выстругать и икону, и дубину. О богобоязненном, «послушном» крестьянине, поговорим позже, а здесь, опираясь на реальные факты, вкратце напомним, как сам царь и его многочисленные сатрапы, шаг за шагом, подготовили то, что воспел в песне гениальный Шаляпин «Эх, дубинушка, ухнем!».
Карл Маркс считал человеческий мозг самой непреступной крепостью на свете. Действия масс, руководствующихся мудростью - вода и камень точит, - взорвали эту крепость в самом уяз-вимом месте – неприкосновенности божьего помазанника на Земле – царя. Причём повод и при-чины для размышлений, сопоставлений, выводов с соответствующей реакцией верноподданных давал сам царь.
ПЕРВЫМ, повторюсь, непосредственным восприятием волчьей хватки царя, явилось «осво-бождение» крестьян не только от крепостной зависимости, но и от их кормилицы – земли. В пореформенной Руси село стали гнобить уже не конкретные крепостники, а царские привратники, безжалостно выжимая из них все соки. Для смутного осознания смены не гнёта, а самих угнетателей, крестьянам потребовалось несколько десятилетий, нарастая с годами, проявляясь в усилении протестного движения, фактах «публичного оскорбления царской персоны». Особенно это часто проявлялось в южных районах Воронежской губернии, о чём говорится в материалах жандармерии губернского города: «крестьяне решаются явиться с жалобами в волостное правление «только в пьяном виде» и тут же начинают ссориться с властями. Последние всегда спешат указать буянам на портрет государя, в ответ раздаётся брань по адресу царя вплоть до открытого заявления, что «царя надо убить»» .
ВТОРЫМ ярким событием, высветившим волчью суть «царя-богоносца», явились кровавые события на Ходынке, в Москве, во время коронации Николая II в 1896г. Провозгласив бесплатную раздачу подарков, не озаботившись её чёткой организацией, устроители стали виновниками гибели в давке тысяч людей. Не думая о мучительной смерти и покалеченных, словно это были затоптанные в грязь муравьи, царь продолжил запланированные торжества. В ответ на такое кощунство новоиспечённый государь получил позорное клеймо Николай-кровавый, подтвердив прозвище всей своей дальнейшей деятельностью по умерщвлению своих подданных буквально вплоть до своего последнего дня правления – кровавым воскресеньем 9 января 1905г., телеграммой от 15 июня 1905г. командующему Одесским гарнизоном «принять немедленно самые жесткие, решительные меры к подавлению восстания, как на броненосце «Потемкин», так и среди населения порта» , убийства, казни, виселицы, вошедшие в историю как «столыпинщина» в годы первой русской революции, Ленский расстрел рабочих в 1912г., гибель 3 миллионов воинов в Первой мировой войне за чуждые интересам народа. Примечательно, что последним приказом Николая II от 28 февраля 1917г. было требование кровавого подавления гарнизоном Петрограда революции. Но ближайшее окружение из числа «верных генералов» отказались выполнить этот людоедский приказ Николая-кровавого, и не пустив его самого в Петроград.
А нынешние лжеисторики и всевозможные «искатели истины» лезут из кожи вон, чтобы ка-нонизировать последнего из семьи Романовых царя и сделать из него «святого».
Всевластие царизма всё острее воспринималось в различных протестных формах обществен-ных движений, ставших симптомами приближающейся революции, о чём открыто провозгласил, прозванный её Буревестником, Максим Горький: «Буря, пусть сильнее грянет буря!». Протест на-растал, желание перемен проявляли различные группы и классы. Эту, набиравшую мощь грозу, можно изобразить и графически в виде Государственного герба России – двуглавого орла, сердце и лёгкие которого были едины (желание перемен, общее дыхание), а задачи и цели планируемых изменений, как два клюва, смотревшие в разные стороны, разнились своей противоположностью – непреодолимой стеной между ними стояла классовая непримиримость: «в одну телегу впрячь неможно коня и трепетную лань».
Либеральная буржуазия и прогрессивная интеллигенция ощущали мощь нараставшего рабо-чего движения, но, опасаясь его непредсказуемых масштабов, надеялись «по-доброму» догово-риться с царём, получив для себя хоть каких-то привилегий.
Робкие попытки трансформирования монархии проявились вначале в земском, оказавшимся бесплодным, движении, с целью усиления роли земств в жизни пореформенной России. В 1904 году новое либеральное движение широко заявило о себе в так называемой «Банкетной компании» в связи с сорокалетием осуществления в стране судебной реформы. В Ростове был созван съезд адвокатов, где видный историк призвал к объединению всех оппозиционных сил страны.
Участники съезда разъехались по городам и весям Донского края, некоторые из них появи-лись и в Лисках. Прозвучавшие у Красных ворот призывы ораторов воспринимались неоднознач-но: одни - с явным непониманием, о каком единстве может идти речь, другие - соглашались с не-обходимостью перемен, но главный шум и гам поднимался при постановке вопросов: КУДА идти дальше и КАКИМ путём.
Как вновь высказались на этих дебатах противоречивые мнения и рельефно проявилось в тот же день очевидное, что главный водораздел между спорящими, опуская второстепенное: богатство одних и вопиющая бедность других.
Спорящих любезно пригласили принять участие в Банкете, организованном в шикарном ресторане, получившего всеобщее одобрение новенького здания Лискинского вокзала. Но его широкие двери оказались слишком узки для желающих попасть туда с тощим кошельком. В итоге «Банкетная компания» в Лисках стала типичной, прокатившейся по всей России. Богатенькие – «свои люди, сочтёмся!», поглощая дорогое питьё и обильную пищу, соглашались друг с другом в необходимости ограничения всевластия Государя-императора, а очередной оратор торжественно провозглашал под аплодисменты присутствующих: «Я поднимаю этот бокал за нашу прекрасную Даму!». И все понимали, что речь идёт о вымаливаемой у царя Конституции. Разомлевшие от пи-тья и еды участники банкета покидали ресторан, страшно довольные своей «революционно-стью» *.
В самом конце 1904г. специально сколоченная Депутация именитых сановников и авторитетных «революционеров» осмелилась войти в царскую резиденцию с просьбой принять и выслушать её. Ответом Николая II был приказ вытолкать непрошенных гостей из Эрмитажа.
1904 год стал для Лискинских Красных ворот переломным. Именно тогда, за год до судьбо-носного для страны 1905 года, вздыбленную Первой русской революцией, они стали местом по-стоянного, ежедневного паломничества и местных жителей, и приезжих. Причина этому была веская -  услышать очередную информацию, сообщаемую телеграфом или доставляемую газетами, с фронтов начавшейся в январе русско-японской войны. Причины повышенного интереса к ней различных групп населения были разные. Трудовой народ жаждал скорейшего окончания непопулярной войны для приращения очередного рекрутского набора «пушечного мяса»; купцы и промышленники надеялись «погреть руки» на военных поставках; царизм – остудить разгоравшиеся аппетиты наращивавшей мускулы империалистической Японии, создания «Желтороссии» в Манчжурии, а маленькой победоносной войной, по заявлению Министра внутренних дел В. Плеве, предотвратить надвигавшуюся большую революционную бурю .
За каждой информацией следовали соответствующие комментарии услышанного аудитори-ей, изложение и отстаивание каждой из групп своих взглядов на происходящее в осаждённом Порт-Артуре и на сопках Манчжурии, полная противоположность которых не могла не высекать искр и горячих баталий у спорящих сторон. Подобные публичные чтения проводились и в чайной Тевяшова у вокзала, и в его Народном доме в Колыбелке. «В эти дни аудитория была полна слушателей, старых и молодых, с нервной напряженностью ожидавших сведения о войне» .
А поступавшие фронтовые вести были одна другой печальнее: потеря одной трети трёхсот-тысячной русской армии по Мукденом, сдача японцам Порт-Артура, полный разгром и гибель тринадцати и четырёх взятых японцами кораблей под Цусимой из двадцати военных судов, по-сланных из Балтийского моря на помощь осажденному Порт-Артуру. Войну царская Россия окон-чательно проиграла. Плохо вооруженная, руководимая бездарными генералами, армии, словно рентгеном, высветила полную гниль царизма.
Безобразно функционировала железная дорога. Направлявшиеся в театр военных действий за месяц прибывало всего две дивизии. Вместо оружия на фронт поставлялись и вручались каждому солдату иконки; вместо вывоза на лечение раненых, генералы отправляли награбленное ими имущество. Но народ всё яснее осознавал, что войну проиграла не армия и не флот, а прогнившая царская Россия. Первые бодряческие мажорные заверения властей о скорой победе над Японией, которую мы «шапками закидаем», сменили минорные тона, зазвучавшие и под аркой Лискинских Красных ворот. Ораторы-большевики выступали за поражение царизма в этой грабительской войне двух схватившихся между собой империалистических хищников, убеждая слушателей, что это поражение ускорит падение царизма. Меньшевики вместе с буржуазией, чиновниками и генералами выступали за оборончество, т.е. в защиту отечества капиталистов и помещиков.
В большинстве российское общество негативно реагировало на русско-японскую войну. Эта война стала первой за всю тысячелетнюю историю России, когда значительная часть общества симпатизировала противнику. Большинству населения, особенно молодёжи, стал «поперёк горла» режим самодержавия, доведённый царём до абсурда.
Первые патриотические манифестации сменились «радостным возбуждением» населения в связи с известиями о военных неудачах и фактах попыток телеграфных приветов японскому императору, о чём были сообщения в столицу из ряда губерний .
23 августа 1905 г. Россия подписала в Портсмуте позорный мир с Японией, по которому Япония захватила Корею, забрала у России Порт-Артур и южную половину Сахалина. Дорогую цену платил народ за авантюры и гнилость царской системы. Но ни царь, ни его «бедный» дядя Алексей – наместник на Дальнем Востоке, не считали себя причастными к оставшемуся «сиротой» поражению России, найдя «козла отпущения» в лице начальника укрепрайона, генерал-лейтенанта Стесселя. Последний был приговорён к смертной казни, которую царь заменил на 10 лет тюрьмы и, спустя год, выпустил на свободу .
Народные массы отдавали себе отчёт, что вина в поражении страны лежит на царизме, а не на армии и флоте. Особым почётом были окружены моряки, как сохранившие в боях свои кораб-ли, затопившие, чтоб не достался врагу, крейсер «Варяг» и канонерку «Кореец» *, так и вернув-шиеся из плена, храбро сражавшиеся с врагом, моряки *.
Страшная весть о расстреле мирного шествия с иконами в руках к царю с милостивейшей просьбой облегчить тяжкую долю его верноподданных, словно набат вечевого колокола, разнеслась по небольшой Петровской слободе, кучковавшейся вокруг железнодорожного полотна. Побросав свои дела, люди потянулись к станции для выяснения реальности и подробностей чудовищной вести. Вокруг Красных ворот уже толпились прибывшие на рынок крестьяне ближних деревень, а также, ожидавшие пересадки и прибывшие по своим делам в слободу пассажиры. Телеграфист, вместо ставших привычными, печальных фронтовых сводок, считывал, волнуясь, прямо с телеграфной ленты, о происходящих в момент зачтения сигналов, азбуки Морзе, страшных событий в Петербурге. Гамма чувств, невероятность происходящего, от шока и проклятий убийцам до открытых призывов «Отбросив хоругви, взяться за оружие!» - такова была первая реакция толпы на услышанное.
Автор докопался до любопытного документа, доселе «незамечаемого» правоверными хри-стианами, свидетельствующего о том, что царь поступил, как циничный и подлый антихрист, растоптав основы православной морали. Вопреки библейской заповеди – «не убий» и (что замалчивается), расстреляв «вооруженных» иконами мирных верноподданных всего через 3 суток (!) после освящения на льду Невы знамён Петроградского гарнизона, который выполнял кровавый приказ своих офицеров. Дело в том, что 6 января 1905г., в четверг, отмечался, как всегда, ежегодный праздник всесвятия, в память крещения Господня в Иордане. В этот день в присутствии царя, его окружения, дипломатического корпуса, высшего духовенства освящаются невской водой знамёна Петербургского гарнизона . А спустя уже 72 часа Нева была окроплена кровью тысяч убитых и раненых. Что это, так нетерпелось?
Попутно обращаю внимание читателя, что не согласен со ставшим уже расхожим мнением, что кровавую бойню устроили казаки и полиция, напоминая очевидное, что она, по приказу Николая II, была организована регулярными войсками под командой офицеров-золотопогонников. Характерно, что уже два часа спустя после расстрела мирного шествия, днём 9 января, разъярённая толпа на Невском проспекте стала вытаскивать из саней и колясок офицеров, устроив им суд Линча. Вот почему они были прокляты народом, и наверняка не решались появляться и у наших Красных ворот. В то же время массы гордились и чествовали моряков, героев русско-японской войны. Многие десятилетия слово «золотопогонник» на Руси произносилось с отвращением, и лишь полвека спустя, реорганизуя и укрепляя Красную армию, в тяжелейших условиях Великой войны, Сталин распорядился одеть красным командирам офицерские погоны. Именно под руководством  советских «золотопогонников» Советская армия победила врага. Вот она – связь времён!
Николай-кровавый, обговорив расстрел мирной демонстрации, надеясь запугать этим народ и предотвратить назревшую для взрыва революцию, вынес тем самым и себе (!) смертный приго-вор, приведённый в исполнение  революционерами Урала 17 июля 1918г. (вопреки указанию Ле-нина доставить свергнутого буржуазией царя в Москву для публичного рассмотрения его много-численных, уголовно наказуемых преступлений за все 23 года царствования последнего из семьи Романовых самодержца) .
Взметнувшееся девятым валом в кровавое воскресенье возмущение масс, проявлявшееся и у Красных ворот в криках «Царь-убийца», «У нас нет больше царя, есть палач», «К оружию!», сви-детельствовали, прежде всего, об эмоциональном восприятии невероятного преступления. Но массы состояли из отдельных конкретных личностей, реакцию и в поведении каждого из которых внимательный наблюдатель не мог не заметить их несхожесть, разность или полную противопо-ложность восприятия и оценки услышанного.
Характерность проходящих мимо или собирающихся вокруг этих ворот людей, проявлялась в случайности встреч несхожих между собой лиц, временами сближавших загадочную общность их интересов и помыслов. Но это совпадение зачастую проявлялось, в общем, лишь в отрицании возбудившего их негативного известия. Иными словами, митингующие и спорящие проявляли относительное единение в позиции ПРОТИВ чего-то, но тут же, после неизбежного вопроса ЗА ЧТО, и тем более КАК, начинались бесконечные распри и раздрай, порой до рукоприкладства.
«Инвентаризация» восприятия отдельными категориями людей получаемых сообщений, поддаётся их размещению и «складированию» по нескольким полочкам. Первая группа – инертная и ко всему равнодушная, всегда отвечающая молчанием или обывательским – «На всё воля божья». О таких поэт Сергей Островой дал убийственную характеристику: «Мне равнодушный страшен, как чума… Не смейте их пускать в свои дома». Суть возражений их противников: «На завалинке свои рты до ушей раздираете, а здесь причукли, скукожились». Другая категория стремилась оправдать своё бездействие расхожим аргументом: «С богатым не судись, с сильным не борись», получая в ответ разящий, их уничижающий аргумент: «Сапог велик лишь на ноге, да мал под лавкой!». Третья категория пыталась высмеять всех спорящих, каждый из которых надеялся убедить других в своей правоте: «Взбаламученного моря ни нам, ни тебе не утешить», получая в ответ от оппонентов скорее переходить от слов к реальным делам. Четвёртая категория, не ограничиваясь словесной перепалкой, нередко бралась за грудки, пуская в ход кулаки.
Выступавшие стояли в очереди. Оратор, обычно не называя себя и став на стул, появлялся на «трибуне» базарного прилавка, а слушатели или внимали ему, или требовали покинуть «подиум». Однажды появился необычный «трибун»: круглые очки, клинышком бородка, внешне похожий на Чехова, и, развернув лист бумаги, стал читать французскую статью. Толпа стала бурно аплодировать, услышав фрагменты перевода речи известного писателя Анатоля Франса на пятитысячном митинге в Париже против бойни в России. «Русские пролетарии, - сказал писатель, - показали силу оружия безоружных. Они во всеуслышание объявили забастовку… которая оказалась сильней винтовок и пушек» .
У Красных ворот часто появлялись жандармы, отряды солдат производивших аресты, осо-бенно после подавления декабрьского вооруженного восстания. Арестованные уже не вмещались в Лискинской тюрьме, пришлось арендовать для этого служебные помещения.
Жалкие метания царизма, попавшего в капкан собственной подлости, алчности, бездарности, судорожными сочетаниями политики кнута и пряника, созывом и роспуском Булыгинской Думы, потрясшей страну Октябрьской всеобщей политической стачкой, Манифестом обманкой 17 октября 1905г.; Декабрьским вооруженным восстанием со страшным финалом убийств и виселиц – всё это хорошо известно, отражаясь в добротных изысканиях Лискинских краеведов. Автор попытался  воспроизводить лишь обрывки эхо и более ярких событий первой русской революции, звучавшие у местных Красных ворот.
Перепуганный революцией царь издал 17 октября 1905г. Манифест с обещанием народу «незыблемых основ гражданской свободы», чем выпустил джина из бутылки. В Лисках, как и по всей Руси, зазвучала полюбившаяся песенка: «Царь испугался, издал Манифест: мёртвым - свобода, живых – под арест». Из рук в руки стали передаваться листовки с рисунками, с соответствующим текстом к каждому. В одной из них рисунки сопровождались с запоминающимся текстом: «Сейчас у нас три мёртвых царя: колокол, который не звонит, пушка, которая не стреляет, и царь, который не правит».
На рынке в Петровской слободе, как и везде, стали пользоваться большим спросом полити-ческие издания, публикуемые на мимеографе, гектографе, ручного набора шрифта листовки, ост-росюжетные карикатуры. Газеты писали, что купцы перестали торговать зерном и перешли на продажу политической литературы.
Понятная всем мелодия подливала в масло огня споров у Красных ворот, ещё острее ставя перед дискутирующими главную проблему: что делать дальше – кричать ура или караул?
Молодёжь выделялась смелостью, предпочитая не говорить, а действовать. Варварский при-каз губернатора Петербурга, генерала Трепова, «ПАТРОНОВ НЕ ЖАЛЕТЬ», революционеры сто-лицы превратили в призыв к свержению самодержавия, заклеив его первые две буквы. То же сде-лали молодые патриоты и у нас, превратив расклеенный на станции и на широких тумбах Красных ворот в боевой клич «ТРОНОВ НЕ ЖАЛЕТЬ!».
Поседевшие участники той огненной поры, кого ещё не вытолкала жизнь, вспоминали, как молодёжь Петровской слободы (примерно 25 человек) распространяла листовки, доставляемые из большевистских типографий Воронежа, участвовала в нелегальных встречах летом 1905г. в лес-ной чаще на правобережье у Шатрища, обучались сложной науке политической борьбы, регулярно слушая острые дебаты у Красных ворот, умению отличать здоровые зёрна от пустых плевел либеральных демагогов, призывавших к классовому примирению . Вот где закладывались основы закалки стали, в полной мере заявившей о себе у корчагинцев десятилетия спустя!
Революция была страшна непредсказуемостью, как землетрясение или цунами. Обстановка у Красных ворот и на Ю.В. ж.д., менялась не по дням, а по часам, как в калейдоскопе; только политический пейзаж был не в детской картинке, а в суровой действительности, когда иным становилось соотношение сил, перетягивавших канат противоборствующих сторон.
На зазвучавшие причитания нытиков «Не надо было браться за оружие» последовало твёр-дое Ленинское слово: «Надо было более решительно браться за оружие».
К перетягиванию каната противоборствующими силами рассматриваемого периода, равно как и сегодняшней России затянувшегося «смутного времени», применимы слова великого Поэта:
«В мире редко дан покой на весах великих счастья.
Властвуй ты, иль покоряйся. Тяжким молотом взвивайся,
или наковальней стой!» .

х            х
х
Главный итог первой русской революции: царский режим уже не мог править прежними методами, а противостоящие ему прогрессивные силы ещё были разобщены и, действуя разновре-менно, оказались недостаточно мощными, чтобы свалить ненавистный режим. Ни один фундаментальный вопрос, вызвавший революцию, не был решен. Отсюда Ленин сделал вывод о неизбежности её повторения. Революция 1905-1907гг. стала генеральной репетицией двух последующих революций – буржуазно-демократической и социалистической.
Учитывая одну из главных проблем II части данного эссе, приведу некоторые параллели со Второй мировой войной. С нападением фашистской Германии на СССР Сталин обосновал вре-менность побед вероломного нападения и перечислил объективные факторы нашей неизбежной победы. В тяжелейшее время Сталинградской биты он бросил, вдохновившую всех нас, фразу: «Будет и на нашей улице праздник». По законам войны он не мог раскрыть её суть. Исторический перелом этой битвы в конечном итоге привёл к тому, что СССР стал главной силой, кто смёл гит-леровский фашизм с карты Европы.
Разгром Советской армией в двухнедельный срок японской миллионной Квантунской армии привёл к поражению империалистической Японии. Маршал Василевский, находившийся на Дальнем Востоке, на запрос о согласии Сталина переноса военных действий непосредственно на территорию Японии – остров Хоккайдо, получил отрицательный ответ, услышав фразу: «Орёл мух не клюёт!»
Выступая 2 сентября 1945г. с Обращением к советскому народу по случаю разгрома Японии и окончания Второй мировой войны, Сталин сказал: «…поражение русских войск в 1904г…. легло на нашу страну чёрным пятном. Наш народ верил и ждал, что наступит день, когда Япония будет разбита и пятно будет ликвидировано. И вот этот день наступил. Сегодня Япония признала себя побеждённой и подписала акт безоговорочной капитуляции» .

(Продолжение следует)
ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА
1.    Архив Лискинского историко-краеведческого музея. Рукописи, газетные материалы.
2.    Афанасьев И.А., Товкациер А.Б. Хроника старинного русского села КОЛЫБЕЛКА (Люди. События. Факты). Лиски. 2002.
3.    Афанасьев И.А. ЛИСКИведение с древнейших времён до наших дней. Воронеж. 2006.
4.    Бунин И.А. Окаянные дни. М., Современник, 1999.
5.    Быт русской армии XVIII – начала ХХ века. М., Воениздат. 1999г. Статья Базедов Г. Пу-тевые впечатления о военной России. 1911. СС. 272-291.
6.    Гёте, Иоганн Вольфганг. Фауст.
7.    Головков Г.З. Бунт по-русски: палачи и жертвы. Рандеву с революцией 1905-1907гг. М., ДетективПресс 2005.
8.    История Лискинских железнодорожников. К 140-летию станции Лиски. Автор – М. Зюбин. Воронеж. 2003.
9.    Край наш Воронежский. К 50-летию образования области. Воронеж, 1985.
10.    Мединский В.Р. О русском рабстве, грязи и «тюрьме народов». Мифы о России. М., Олма Медиа Групп. 2008. Разделы: Земская демократия. Манифест 5 октября (так в монографии – прим. авт.). Государственная дума. СС. 500-505.
11.    «НИВА». Иллюстрированный журнал литературы, политики и современной жизни за 1904-1905гг.
12.    «Правда» 2, 5, 6 июня 2009 (о расстреле царя).
13.    Панов В.И. История Воронежского края. Воронеж. 2005. СС. 122-138.
14.    Сталин И.В. Соч., Т.15, часть 3. М., 2010.
15.    Степынин В.А. Хроника революционных событий в деревне Воронежской губернии (1861-1917гг.). Воронеж. Изд. Воронежского университета. 1977.
16.    Франс Анатоль. Рассказы. Публицистика. Нальчик. 1956. СС. 128-150.
17.    Широкорад А.Б. Русско-японские войны 1904-1945гг. Минск. Харвест. 2003. Часть III Война с Японией в 1904-1905 годы.

Категория: Краеведение | Добавил: MuseyLiski (23.01.2012)
Просмотров: 733 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Лискинский историко-краеведческий музей © 2017 med-ku@ya.ru© 2012
Форма входа
Поиск
///////////
Радио
rambler TOP100
Rambler's Top100